Информационно-развлекательный

В приюте Кристинка (справа) стала первой танцовщицей.

Дома у Кристины Кокаревой, можно сказать, и не было. Все, кто приезжал проверять ее маму Людмилу на предмет «бытовых условий», описывают такую картину: из мебели — ничем не прикрытая железная кровать, а в углу — рваный матрац для Кристины. На полу, в куче тряпья, почивает хозяйка, то с мужиком, то без. Из еды — недопитая бутылка самогона. Или допитая. Само собой, Кристина в свои 6 лет была посвящена во все подробности «горизонтального образа жизни» своей мамаши. Сама скиталась по соседям, которые ее кормили-поили, а потом отыскала новое убежище.

— У нас собака ощенилась, — рассказывает соседка Нина Иванова. — Как-то вечером гляжу — а Кристинка в конуре сидит. Спрашиваю: ты чего тут? А она: меня мама выгнала. Стала стучаться к Людке, а та пьяная, с мужиком. Наглые, орут, что девчонка сама ушла — и все тут. Что пьяному докажешь?

Сколько раз девчушка делила жилплощадь с дворнягой, никто точно не знает. Соседи вытаскивали ее из конуры несколько раз весной и осенью. Естественно, девочка была полуголая, потому, наверное, и полезла к собаке — погреться. Сука не отказала человеческому детенышу, только поглядывала виновато. Будто кто грех какой на ее глазах сотворил, а ей стыдно.

Когда соседи позвонили в органы опеки и рассказали о собачьей жизни Кристины Кокаревой, в Кривую Музгу Калачевского района сразу же снарядили экспедицию.

— Мы все лето искали девочку, — рассказывает инспектор Ольга Киселева. — Но нашли только к осени, когда на полях у корейцев сезон кончился. Мамаша ее с собой таскала.

Мать Кристины Людмила не понимает, почему дочь не хочет ее видеть.

— Мы таких зовем Маугли. Банально, конечно, — говорит Екатерина Морина, психолог реабилитационного центра «Милосердие», куда забрали девчушку. — Но когда впервые видишь этих одичавших детишек, ужас берет. Они и есть отказываются, потому что не знают, что такое мясо и картошка. Кристина, например, в 4 года еще не разговаривала. Лопотала что-то там такое непонятное. А в шестилетнем возрасте пришлось объяснять ей элементарные понятия: что такое раньше — позже, вперед — назад, цвета, формы… Вилку с ложкой держать учили… Да что там! Сколько помучиться пришлось, чтобы приучить ее в туалет ходить! Она ведь могла по привычке — в постель…

В руках специалистов Кристинка быстро приучилась к человеческим повадкам и к «человечьей стае».

— Она ведь талантливая, — говорит психолог. — Танцевать у нас стала, гимнастикой заниматься — очень гибкая, живая… Если бы ее не запустили!

Если бы не запустили — пошла бы Кристина в первый класс вместе с ровесниками. А так пришлось отдавать девочку в коррекционный интернат в Серафимовиче. Мать ездила туда, но распрощались с дочерью плохо.

— Езжай, пей свою водку, — выгнала мамку Кристина.

— А я не пью, закодировалась, — говорит Людмила. Соседи добавляют: не в первый раз. Да и двоих детей у нее уже отняли. А третий умер — соседи убеждены, что по недосмотру. За Кристину Людмиле Кокаревой дали год условно. Но материнских прав почему-то не лишили.

Дворняга, в отличие от матери, с журналистами общаться отказалась — заворчала и спряталась в будку. Известное дело: люди, детей бросают — чего с ними толковать!